Стихи‎ > ‎

2002 год

Точка сборки

(по прочтении Карлоса Кастанеды)

 

Смещенье точки сборки –

Нешуточное дело.

Я открываю створки

И покидаю тело.

 

И становлюсь мгновенно

Бойцом неутомимым

И воином Вселенной,

В бою неуязвимым.

 

Оружие при этом –

Лишь пара верных строчек,

Точнее пистолета,

Острей любых заточек.

 

Они же и защитой

Одновременно служат.

Я, их щитом прикрытый,

Весь замысел разрушу

 

Той нечисти, что хочет

Любви опошлить святость

И головы морочит,

И отравляет радость.

 

Смещаю точку сборки

И погружаюсь смело

В души своей задворки –

Нешуточное дело.

7 марта 2002

Вавилонская башня 

Не стройте башен высотой до неба.

Там это не приветствуют, решив,

Что строить ввысь – занятье на потребу

Трясине разума, а не ручью души.

 

Фаллическая кверху устремленность

Как будто раздражает небосвод:

Что высится, то рано или поздно

В руины неизбежно снизойдет.

 

Роскошные постройки Вавилона

Не вызывали божий гнев, пока

Не стала башня слишком непреклонна

И, очевидно, слишком высока.

 

Тогда смешались языки и люди

Столпотворенья испытали страх,

А башня уподобилась лишь груде

Строительного мусора в веках.

 

Не стройте башен высотой до неба.

Им небольшой всегда отмерен срок.

Не забывайте, что случаен не был

Той башни недостроенной урок.

22 мая 2002 

Божественность

Божественность во всем:

В рождении и смерти,

В суровости пустынь

И в ласковости рек.

 

Мы долго не уснем

Нам жизни круговерти

Неистовых глубин

Не исчерпать вовек.

 

Божественность во всем:

В раздоре и согласье,

В возвышенности грез,

В вещественности дней.

 

Нам надо быть вдвоем,

И каждое ненастье

Пусть думает всерьез

О важности своей.

 

Божественность во всем:

В рыданиях и смехе,

В отчаянности мглы

И в таинстве любви.

 

И нам везет в одном:

Ошибки и огрехи,

Осмысленность судьбы

Умерить не смогли.

19  августа 2002

Голос

Когда мы умолкаем, то в себе

Мы слышим вдруг давно забытый голос,

Как в диком поле зрелый хлебный колос,

Он в нашей неразгаданной судьбе.

 

Когда мы умолкаем в час иной,

Он раздается явственно и четко,

И будней суетливая трещотка

Перестает нас мучить трескотней.

 

Когда мы умолкаем хоть на миг,

Он древнее ведет повествованье

О смысле одинокого скитанья,

К которому наш разум не привык.

 

Его мы понимаем не всегда,

С большим трудом внимать ему способны.

А жаль – его советы так подробны,

И нам от них не деться никуда.

23  августа 2002

Жизнь слишком коротка

Жизнь слишком коротка.

Кто знает, что за пропасть

За каменной чертой

Потусторонней мглы?

 

Последнего цветка

Пронзительная робость,

Быть может, чернотой

Наполнит наши сны.

 

Жизнь слишком коротка.

В пылу земной погони

Как мало есть минут,

Свободных от борьбы.

 

Протянута рука

И линии ладони

Не милостыни ждут,

Но милости судьбы.

 

Жизнь слишком коротка.

Нам радостно и больно

Учение свое

Превозмогать шутя.

 

Жизнь слишком коротка.

И этого довольно,

Чтобы любить ее

С наивностью дитя.

4  сентября 2002

Лучшие стихи

Лучшие стихи – те, что не написаны.

И совсем не важно, еще или уже.

Их не обуздать никакими мыслями,

Ни в каком склонении, роде, падеже.

 

Лучшая мелодия – та, что не услышится.

И совсем не важно, потом или теперь.

В камыше у берега музыка колышется,

Ветра-композитора там поет свирель.

 

Лучшая картина – та, что не увидена

И не нарисована на лице холста.

Краски не подобраны, и художник, видимо,

Не подозревает, как она проста.

 

Лучшая любовь – та, что не случается.

И совсем не важно, сейчас иль никогда.

Встретить двойника редко получается,

Встретив же, узнать его трудно иногда.

 

Лучшие стихи – те, что не изведаны

На последнем искреннем, высшем рубеже,

Где открыта истина, а слова неведомы,

Где совсем не важно, еще или уже.

8  сентября 2002

Вместе

Был прекрасный яркий день,

Выходной и летний.

Мы сидели во дворе

С сыном на скамейке.

 

Мы сидели, кушая

(Дай припомню точно),

Кажется, что грушу, и

Выходило сочно!

 

Мы сидели рядышком,

И болтались ножки,

Мальчугану, надо же!

Года три, не больше.

 

Мы молчали, заняты

Поглощеньем фрукта –

Было как-то радостно

Дружно и уютно!

 

Мама из окна звала,

Ехать было надо…

Не спешили мы тогда,

Мы сидели рядом!

 

Мама, мама, погоди!

Что-то вдруг случилось:

Года-то всего лишь три,

Тридцать испарились!

 

Хорошо сидеть вдвоем –

Груша перед нами,

И не думать ни о чем,

И болтать ногами!

 

В те мгновенья редкие,

В том чудесном месте

Длилось счастье детское

Папы с сыном вместе.

24  сентября 2002

Стишки

Люблю я называть стихи стишками,

Не находя неуваженья в том –

Вот так мы, не задумываясь, с вами

Детей порой детишками зовем.

 

А, правда, чем они не дети наши?

Родятся в муках и уходят вдаль,

И хоть не просят молока и каши,

Но впитывают мудрость и печаль.

 

А, вырастая, жизнью полнокровной

Вполне самостоятельно живут,

Одни из них – умеренны и ровны,

Другие – страстью пламенною жгут.

 

Ну а для нас они всегда детишки,

И мы готовы (что уж тут скрывать!)

За их ошибки тумаки и шишки

Безропотно до смерти получать.

 

И после смерти, догадаться можно,

Придется заплатить по их счетам...

Но не любить их все же невозможно,

Стишкам-детишкам я пропасть не дам!

 

Ласкательная форма обращенья

Весьма уместна из отцовских уст,

Она – не от нехватки уваженья,

А от избытка неизлитых чувств.                                

27  сентября 2002

Простые слова

Не помнить, не видеть

События, даты…

Слова-то простые,

Но рвутся куда-то.

 

Слова-то просты,

Но как сложатся в строчки,

От их простоты

Разобьешься в кусочки,

 

Родишься, исчезнешь,

Появишься снова,

И будет, как прежде,

А, может, и ново!

 

От их простоты

Никуда не укрыться –

Ни в лес, ни в цветы,

Ни в любимые лица.

 

Не спрятаться, значит –

Писать виновато.

А как же иначе!

Простые слова-то.                                 

27  сентября 2002

Любой ценой

Таков нашей жизни закон и устав –

Кто дольше живет, тот выходит и прав.

Чье слово – последнее в жизненном споре,

Тот, обыкновенно, бывает в фаворе.

 

Безвременно гибнут прямые умы,

Дотягивать трудно им до седины.

Поэтому «Выжить любою ценой» –

Сомнительный лозунг, хоть очень земной.        

27  сентября 2002

Елене Ивановне Левиной

Смять породу не просто –

Жизни стержень, изнанку:

Лет почти девяносто –

А какая осанка!

 

Вот что значит основа –

Прямота и открытость:

Даже возраста злого

Отступает настырность!

 

Не опущены плечи,

Не потушены взоры,

Занимательны речи,

И умны разговоры.

 

Только память теряет

Ту былую надежность,

И в хождении надо

Соблюдать осторожность.

 

Взгляд по-прежнему ясен,

Смотрит по-матерински,

И любим, и прекрасен

Незабвенный Вертинский.

30  сентября 2002

Жизнь продолжается

Птица с земли ввысь поднялась,

Я долго сидел и смотрел ей вслед.

Жизнь продолжается, не спросясь,

Хотим мы этого или нет.

 

Жизнь продолжается, несмотря

На страх одиночества, боль потерь.

Мы, наверно, боимся зря

За тех, кто уже не войдет в нашу дверь.

 

Жизнь продолжается вопреки

Нашим попыткам осилить вброд

Воды холодные той реки,

Что даже лодка не переплывет.

 

Птица исчезла, в небо взлетев,

А я все сидел, ей вслед глядя.

Жизнь продолжается даже для тех,

Кто не возвращается, уходя.

1  октября 2002

Ось

Через меня проходит ось –

Я видел в час ночной.

Пронизан ею я насквозь,

Как будто шар земной.

 

И, словно шар земной, верчусь

Вокруг оси своей –

Через меня проходит грусть

Всех радостей светлей.

 

Вращенье медленно мое

По стрелке часовой –

Через меня проходит все,

Чем дышит шар земной.

 

А ось пряма и сверху вниз

Пронзает каждый вздох.

Быть может я увидел жизнь,

Застав ее врасплох.

5  октября 2002

Кровь поэтов

Я часто думал об этом:

Когда-то скажет наука,

Что ритмы стихов поэтов

Сродни их сердечному стуку.

 

Пульсируют рифмы в жилах

Под ритмы сердечной мышцы –

С неутомимой силой

Их гонит биение жизни.

 

Строки бегут по венам,

И каждое стихотворенье –

По сути своей, непременно

Открытое кровотеченье.

 

Поэты исходят кровью,

Не замечая раны.

И почти поголовно

Они умирают рано.

6  октября 2002

Планка 

Давайте поднимем планку

Хотя бы на уровень выше.

А планку поднять – словно штангу

Рвануть из болотной жижи.

 

Для этого денно и нощно

Должна идти подготовка,

Души бессмертной и мощной

Упорная тренировка.

 

Давайте поднимем планку,

Чтоб не было после обидно,

Чтоб жизни своей изнанку

Увидеть было не стыдно.

 

Для выполненья задачи

Такая нужна нам сила,

Чтобы не только удачи,

Но и любви хватило.

 

И пусть безумное лихо

Все крутит свою шарманку…

У нас единственный выход –

Давайте поднимем планку.

6  ноября 2002

Одиночкам

Не горюй, человек, что ты одиночка.

Одиночка – это совсем не точка.

Это, может, вовсе и не запятая.

Это просто твоя судьба такая.

 

А судьбу изменить довольно сложно.

Греки верили даже, что невозможно.

Есть три мойры, как говорили греки,

Знают все о любом они человеке.

 

И одну из них называют Клото.

Она все сидит, будто вяжет что-то.

Точнее, не вяжет, а прядет пряжу,

Да не просто пряжу, а судьбу нашу.

 

А вторую мойру зовут Лахесис.

Не сказать, чтобы был под косою месяц,

Но она-то и распределяет жребий,

Кому корону, кому клок отрепий.

 

Ну а третью мойру зовут Атропос.

Она рвет ту пряжу, как будто волос.

Не зная ни жалости, ни сомненья,

Отправляет в Аид все поколенья.

 

Вот бы с сестрами теми свести знакомство,

Чтобы было богатство и чтоб потомство,

Чтобы сила Геракла, а ум Софокла

И чтоб над головою не меч Дамокла.

 

Только знанье судьбы мало что меняет,

Как предписано – так оно и бывает.

От такого знания что нам толку,
Положить бы свиток судьбы на полку.

 

Человек упрям, все чего-то ищет,

Но цари ничем не счастливей нищих.

Одиночки порою сильнее армий,

И хозяева больше своих желаний.

 

Если ты одинок – не проси пощады,

Унижаться пред мойрами нам не надо.

Одиночка – значит, судьба такая.

Только ты не точка и не запятая.

26  ноября 2002

Мама-фея

Мы на Новый год для мамы

Пропоем такую песню,

Чтобы жить на свете стало

Нашей маме интересней.

 

Мама вовсе не колдунья,

Но в душе, конечно, фея.

Мы ее за это любим

И бросаемся на шею.

 

Мама вкусно нам готовит

Много всяческой еды,

И немного беспокоят

Нас большие животы.

 

А когда мы заболеем,

Мама лечит нас сама,

Вот такая наша фея,

И волшебница она.

 

Мама ходит в магазины,

Знает, что и где вокруг,

И признать необходимо:

Мы без мамы, как без рук.

 

Мама всюду успевает,

Убирает целый дом,

И пока она стирает,

Мы ей песенку поем.

24 декабря 2002